Днепропетровский национальный исторический музей

Церковная школа на Екатеринославщине 1884—1914 гг.

История церковной школы Приднепровья является «белым пятном» в буквальном смысле слова. Автору не известны специальные исследования по этому вопросу. Упоминания о церковных школах в трудах, посвященных истории церкви, кратки и неточны 1. Что же касается исследования истории церковных школ этого региона, то оно предпринято впервые.
Основным источником являются Екатеринославские епархиальные ведомости (далее ЕЕВ). В течение всего рассматриваемого периода в самом журнале или в приложениях к нему ежегодно 2 печатались «Отчеты Екатеринославского епархиального учительского совета». Их объем и степень информативности весьма различны и зависят от автора отчета (наиболее подробные — за период 1890—1898 гг.). Также ежегодно публиковались отчеты об инспекционных поездках местного архиерея, в ходе которых он обследовал несколько десятков школ. Кроме того, вопросы церковной школы непрерывно обсуждались на страницах ЕЕВ.
Историю церковных школ авторы ЕЕВ начинали с высочайшего указа от 13.06.1884 г. 3, крайне негативно оценивая предшествующую эпоху. «Школы, вызванные к жизни поло-жениями 1864 и 1874 года, не дали себя почувствовать (?.— К. К.), развив в народе страшный материализм… Эта система народного образования привела… к цареубийству 1-го марта» 4. Это писалось, несмотря на то, что через означенные положения красной нитью проходила идея увеличения роли духовенства 5. Они способствовали и росту церковных школ. (Впрочем, в Екатеринославской епархии их, по положению на 1883 г., было всего 15 6).
Показательна метаморфоза объяснения причин возникновения «новых» церковных школ. Если в самом 1884 г. их создание трактовалось как продолжение реформ Александра II, а их противники именовались людьми «старого, крепостнического закона»7, то в дальнейшем неизменно подчеркивалась связь церковных школ с контрреформами 8.
Официально стоящие перед школами задачи формулировались следующим образом: «Обучение и образование детей в этих школах главным образом должно быть направлено на то, чтобы воспитать в детях страх Божий», утвердить их в «непоколебимой преданности Православной вере, св. Церкви… Престолу и Отечеству»9.
Если же анализировать статьи, призванные направлять духовенство и преподавательский состав, то и а первое место выдвигается задача борьбы с реформационными течениями. Нередко вообще все успехи «сектантов» приписывались отсутствию в данном пункте церковной школы10. Соответственно их создавали в первую очередь там, где имелись общины сектантов 11. Впрочем, использование школ в этих целях (как и вообще полемика РПЦ с инаковерующими), носило жестко конфронтационный характер. «По распоряжению Епархиального начальства дети штундистов могут быть принимаемы в церковные школы (а в ряде сел других не было. К. К.) только под условием, что будут выполнять все обязанности, налагаемые церковью на чад своих» 12. Результат не заставил себя долго ждать: «…главари штунды (т. е. пресвитеры баптистов, евангелистских христиан и адвентистов седьмого дня. К. К.) стали запрещать рядовым штундистам пускать детей в народные школы, где… необходимо молиться по православному и изучать Закон Божий» 13. Община адвентистов с. Натальевка предприняла попытку создать собственную церковно-приходскую школу, но, пишет епархиальный миссионер И. А. Айвазов, — «…неусыпное око местного священника во-время обратило на это внимание кого следует» 14.
В с. Городище (все население которого придерживалось старообрядчества) церковная (разумеется, православная) школа была создана вопреки постановлению сельского схода. (В селе существовало земское училище, которое старообрядцы считали «своим», однако вместо расширения его крестьянам была навязана ЦПШ) 15.
Задача содействовать русификации населения почти никогда не ставилась перед церковными школами официально, но не потому, что она вуалировалась, напротив — духовенство в подавляющем большинстве считало ассимиляцию делом естественным, которое нечего и обсуждать. Так, когда решался вопрос об увеличении срока обучения с 3 до 4 лет, некто С. писал (совершенно, между прочим, явно считая свою мысль аксиомой): «В Екатеринославской губернии 4-й год положительно необходим в виду малороссийского наречия… Первый год обучения в школе уходит на приучение детей к правильному великорусскому говору»16. Также ставился вопрос и в церковных школах Волосского и некоторых других школ, где большинство населения составляли румыны 17. Для характеристики образа мыслей деятелей церковной школы не лишним будет указать, что их любимым термином в области национальных отношений был «борьба с инородцами» 18.
Существовали церковные школы четырех категорий: школы грамоты (иногда писали — грамотности), и три категории церковно-приходских школ: одноклассные, двуклассные и второклассные 19. Низшим типом являлась церковная школа грамоты. Проработанные источники не позволяют пока определить их особенности до 1891 г., хотя они и составляли 30—40% церковных школ. 4 мая 1891 г. духовенству было высочайше предписано взять под свой контроль многочисленные школы, созданные крестьянами, и превратить их в церковные школы грамоты, причем священники (именно ради контроля) «были поставлены в большую связь с этими школами, чем с церковно-приходскими» 20. В специальной статье-инструкции указывалось: «Посещая поселки и хутора своего прихода, священник неожиданно для себя может встретить школу грамоты, уже существующую, может быть, много времени… Священник должен только принять ее в свое ведение и наблюдение. Несмотря на обвинения лиц21, что духовенство открывает уже открытое… оно делает свое дело»22. При этом предписывалось провести чистку преподавательского состава: увольнению подлежали евреи, «сектанты», «раскольники» и неверующие23. Если крестьяне откажутся подчиниться, неугодного учителя следует уволить с помощью урядпика 24. Буквально в следующей строке указывалось «На степень подготовки учителя и объем его познаний священник должен смотреть снисходительно»25. Также пояснялось: «Правила, возлагая на священника ответственность за направление школы, не делает (так! К. К.) его ответственным за степень и объем успехов»26. Формально занятия в школах грамоты проходили по той же программе, что и в одноклассных ЦПШ 26. (Утверждение, что занятия в школах грамоты проходили всего два—три месяца по особым программам27, на материалах Екатеринославской епархии не подтверждается). Разница заключалась в том, что на невыполнение программы школой грамоты смотрели гораздо спокойнее. «В действительности в нашей епархии эти школы распадаются на три категории. К первой относятся школы грамоты, ничем кроме названия не отличающиеся от церковно-приходских… Ко второй группе, самой многочисленной, относятся школы грамоты, в которых учителями состояли недоучившиеся юноши, вышедшие из начальных классов духовной семинарии, окончившие и неокончившие духовное училище. К третьей… которые можно назвать… народными школами грамоты, с учителями — крестьянами»28. Если школа пару лет удерживалась на уровне первой категории, она преобразовывалась в однокласную ЦПШ.
При Столыпине, в связи с обсуждением проектов введения всеобщего начального обучения, был взят курс на превращение школ грамоты в ЦПШ 29. Поэтому численность школ грамоты, в (1902—1908 гг. колебавшаяся около отметки в 270 (при 11—11,5 тыс. уч.), в 1912—1913 гг. упала до 45 (1670 учеников).
Одноклассные церковно-приходские школы (в узком смысле только их и называли ЦПШ) — являлись основным типом церковных школ. Первоначально срок обучения был установлен в два года, к началу XX века практически все перешли на трехлетний цикл, ставился вопрос о четырех годах30. Классы в нашем понимании этого слова назывались отделениями. Все отделения всегда занимались в одном и том же помещении, в одно и то же время 31.
Плата за обучение составляла от 1 р. 50 к. в год до такой же суммы в месяц32. Занятия начинались в селах 15 октября или 1 ноября и продолжались до мая33. Численность обучающихся в церковных школах возросла с 5368 ч. в 1885 г. до 39447 в 1912—1913 гг. (для сравнения — только в низших и начальных, т. е. сопоставимых с ЦПШ — светских школах в 1903 г. обучалось 113 179 чел. Еще более показательно сравнение темпов роста. Если в XIX в. численность обучающихся в церковных школах росла в среднем на тысячу человек ежегодно, то светские давали рост 2—5 тыс. в год). Соотношение мальчиков и девочек составляло в 80-е гг. XIX в. 6,1 : 1; 90-е — 5,6 : 1; в начале XX в. — 2,4 : 1; в 10-е гг. — 1,7 : 1.
В программу входили Закон Божий, богослужения, церковное пение, церковнославянский и русский языки, арифметика 34.
На изучение Закона Божьего, отводилось согласно программы 7 часов, фактически уделялось больше из-за дублирования. Церковнославянскому языку уделялось больше внимания, чем русскому. «Желательно было бы начинать прямо с церковно-славянской азбуки»35. «Обучение ремеслам или рукоделиям составляет… редкость в церковно-приходских школах»36. В 1891—92 уч. г. таких школ было З37, через два года 738. Зато в 10-е гг. XX е. во многих (в 1912 г.— в 58) церковных школах было введено преподавание основ военного дела. Насколько нам известно, этот факт, свидетельствующий о подготовке к 1 мировой войне, нигде не фигурирует.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Наиболее подробно вопрос освещен в кн. «Русское православие: вехи истории». М. 1989, с. 364—368, 381. Но и это издание не свободно от ошибок.
  2. Пока не обнаружены отчеты за 1900—1906 гг. Возможно, что они вообще не существовали.
  3. ЕЕВ 1909 № 27 оф. отд. с. 498.
  4. ЕЕВ 1910 № 13 непоср. отд. с. 360.
  5. Русское православие… с. 364—365.
  6. ЕЕВ 1910 № 13 неоф. від. с 360.
  7. ЕЕВ 1884 № 2 неоф. отд. с. 36—37.
  8. ЕЕВ 1910 № 1З неоф. отд. с. 360 см.
  9. ЕЕВ 1884 № 17 неоф. отд. с. 327.
  10. См., например, ЕЕВ 1892 № 7 неоф. отд. с. 150, ЕЕВ 1900 № 16 неоф. отд. с. 412.
  11. ЕЕВ 1892 № 4 неоф. отд. с. 73.
  12. ЕЕВ 1001 № 8 неоф. отд. к. 205.
  13. ЕЕВ 1904 № 7 неоф. отд. с. 223.
  14. Там же.
  15. ЕЕВ 1905 № 1 неоф. отд. с. 213—226.
  16. ЕЕВ 1307 № 19 неоф. отд. с. 416.
  17. ЕЕВ 1889 № 20 неоф. отд. 1с. 587, 1901 (№ 9 неоф. отд. с. 239.
  18. См. напр. ЕЕВ 1908 № 35 неоф. отд. с. 1062.
  19. Последние часто в понятие ЦПШ не включались.
  20. ЕЕВ 1892 № 4 неоф. отд. с. 75.
  21. Сохранен стиль оригинала.
  22. ЕЕВ 1892 № 5 неоф. отд. с. 91—92.
  23. ЕЕВ 1892 № 4 неоф. отд. с. 82—83.
  24. Там же, с. 83.
  25. Там же. ЕЕВ 1892 № 5 неоф. отд. с. 94.
  26. ЕЕВ 1899 № 6 неоф. отд. с. 157.
  27. «Русское православие: вехи истории». М. 1989, с. 367.
  28. ЕЕВ 1899 № 6 неоф. отд. с. 167.
  29. Подробнее см. «Отчет о состоянии церковных школ Екатеринославской епархии в учебно-воспитательном отношении за 1912|1913 гг.».
  30. ЕЕВ 1907 № 19 неоф. отд. с. 416.
  31. ЕЕВ 1901 № 27 неоф. отд. 693—694.
  32. ЕЕВ 1892 особ, прилож. с. 41.
  33. ЕЕВ 1892 ос. пр. с. 44.
  34. ЕЕВ 1892 особ. прил. с. 130.
  35. ЕЕВ 1892 неоф. отд. № 1 с. 37.
  36. ЕЕВ 1893 особ. прил. с. 36.
  37. Там же, с. 36—37.
  38. ЕЕВ 1895 ос. пр. с. 58.

Автор: Когтянц К. А., старший науковий співробітник ДІМу

Джерело: Скарбниця ріднокраю. — Дніпропетровськ: «Дніпро», 1993. — 132 с.


Hosting Ukraine Creative Commons