Днепропетровский национальный исторический музей

Иван Сулима и крепость Кодак

Поход Конецпольского против козаков и действия против поляков гетмана Жмайла.— Куруковское дело в 1625 году.— Выход запорожцев в 1629 году к Константинополю.— Пребывание гетмана Тараса Трясила в Запорожье.—Сражение Конецпольского с Трясилой под Переяславом.— Поход запорожцев под начальством Сулимы на Черное море.— Мир Польши с Турцией в 1634 году и средства для удержания козаков от набегов на мусульман.—Построение крепости Кодака и разрушение ее Сулимой.— Поход запорожцев под Азов.— Действия Павлюка, Гуни и запорожцев против поляков. Печальное дело козаков с поляками у устья Старицы в 1638 году.—Неудачный поход запорожцев к устью Кубани.— Прекращение известий о козацких походах.

Вместо удовлетворения на все девять пунктов, предъявленных козаками польскому правительству, на них послан был с 30000 войском коронный гетман Станислав Конецпольский с приказанием смирить «бунтовщиков» оружием. Очевидно, теперь поляки уже не нуждались в козаках ни для похода в Россию и Ливонию, ни для войны Польши с турками и татарами, а потому в отношении «бунтовщиков» можно было взять уже другой тон и призвать их «к порядку». На ту пору у козаков гетманом был какой-то Жмайло. Конецпольский вышел в поход 5 июля 1625 года и, переправившись через Буг, прошел на Паволоч и речку Ростовицу, где с ним соединился подкоморий каменецкий Потоцкий; от Роставицы гетман взял направление через речку Каменицу и мимо Белой Церкви и остановился в одной миле от Канева. В это время к коронному гетману явились три посла от каневских козаков, извещая, что «гетман» их Жмайло находится на Запорожье и просит, чтобы поляки не делали на козаков нападения в городе и дали бы им безопасно собрать у себя раду. Конецпольский исполнил просьбу козаков, но когда открылась рада и поднят был вопрос о том, как принять коронного гетмана, т. е. идти ли к нему с повинной или же оставаться на месте, то после совета отделилось 3000 человек козаков, которые ушли вон из города. Коронный гетман, узнав об этом, послал за ними погоню 10 хоругвей с паном Одрживольским во главе. Одрживольский догнал козаков над речкой Мошной и сделал на них нападение, во время которого козаки поймали сына князя Четвертинского и держали его потом в течение всего похода. В помощь Одрживольскому гетман отправил Юдыцкого, Коссаковского и Белецкого, но козаки, получив в это время подкрепление, отступили к Черкассам. Тогда к Черкассам двинулся и сам Конецпольский. Тут октября 17 дня навстречу коронному гетману выехал козацкий посол с известием о своем гетмане Жмайле, который уже выбрался с артиллерией из Запорожья и спешил к козакам. Октября 19 и 23 дня к коронному гетману явились новые послы от козаков с просьбой, чтобы он не наступал на них до тех пор, пока не придет из Запорожья гетман Жмайло. Коронный гетман, не слушая козацких послов, снялся с места, лрошел Крылов и, вышедши из него, стал в миле за городом над речкой Цыбульником, в расстоянии одной мили от козацкого табора, откуда можно было хорошо видеть и весь обоз, и всю стражу козацкую. Октября 27 дня козаки известили Конецпольского о прибытии из Запорожья с артиллерией своего гетмана Жмайла, и тогда коронный гетман предложил козакам условия, которые они должны выполнить на будущее время, если хотят заслужить милость и прощение короля. Условия эти, изложенные по пунктам, переданы были козакам, через польских комиссаров. Козаки собрали по этому поводу раду и на раде нашли условия слишком тяжелыми для себя и потому отправили 13 человек депутатов к коронному гетману с объявлением, что ни одного из пунктов они исполнить не могут. Тогда коронный гетман задержал у себя козацких послов на всю ночь, а на утро, возвращая их в козацкий табор, сказал: «Так как вы покорностию, как верные подданные, не хотите заслужить милосердия и благосклонности его королевского величества, то мы надеемся на Бога, что за непослушание и своеволие вы скоро испробуете наших сабель на своих шеях, а кровопролитие, которое произойдет, падет на ваши души». Вслед за этим Конецпольский отдал приказание своим войскам сняться с места и идти на козаков. Решительная битва между поляками и козаками произошла октября 31 дня у старого городища над Куруковым озером или Медвежьими лозами [1]. Козаки были разбиты и просили пощады у коронного гетмана [2]. Ноября 3 дня между поляками и украинскими козаками открылись переговоры, во время которых поляки выставили против Козаков шесть обвинительных пунктов, из коих первые три касались одинаково как украинских, так и запорожских Козаков. Эти обвинения состояли в следующем:
Козаков упрекали в самовольных выходах на Черное море;
в сношениях с московским царем и крымским ханом, с которым они заключили союз и помогали людьми;
в принимании у себя разных цариков, называвшихся то московскими, то волошскими господарниками, а также других подозрительных и вредных для польской республики лиц.
На эти три обвинительных пункта козаки отвечали так: в море они ходили потому, что нуждались в деньгах, которых им не платило правительство, хотя и давало обещание в том; за тем же козаки посылали и в Москву, чтобы получить от царя казны; с крымским ханом завязались у них сношения случайно: козаки были прибиты волной к берегам Крыма, и хан принял их к себе на службу, а потом отправил их в качестве посланцев на Украйну и через них просил не делать нападений на Крым, на чем и заключил условие с козаками; что касается разных цариков и других лиц, приходивших и приходящих на Запорожье и выход из него всегда и всем был и будет волен. Желая обессилить козаков на будущее время, гетман Конецпольский потребовал, чтобы они подписали условие на законное существование всего лишь 6000 человек козаков, внесенных в реестр, и выдавали бы государственным властям преступников. Козаки долго оспаривали эти главные требования и успели только в последнем: коронный гетман согласился оставить за козаками право карать преступников через собственных старшин. Ноября 6 дня козаки выбрали гетманом Михаила Дорошенка, деда впоследствии известного гетмана Петра Дорошенка, а на следующий день ноября 6 числа 1625 года подписали договор на урочище Медвежьих Лозах при Куруковом озере, и в лице своего гетмана Михаила Дорошенка присягнули на верность польской короне [3]. Но этот договор, в целом «его виде, не касался запорожцев, в нем для низовых или запорожских козаков важна была лишь одна статья. По Куруковскому договору постановлено было попрежнему оставить в реестре только 6000 человек козаков, остальных велено было вынести за реестр и лишить всех козацкого звания; такие люди были названы выписчиками и составили огромное большинство против реестровых. Из шести тысяч реестровых одна тысяча козаков должна была по очереди находится за порогами Днепра и не допускать неприятеля к переправам через Днепр и вторжением его в королевские земли. Всем козакам безусловно запрещалось делать выходы в море, производить сухопутные набеги на земли мусульман и приказывалось сжечь морские лодки в присутствии польских комиссаров [4].
Но само собою разумеется, что подобные постановления вели только к нарушениям их, а для запорожцев к увеличению численности всего войска их, так как большинство украинских козаков, выписчиков, хлынуло из Украины на Сичь и наполнило собой ряды низовых козаков. Вслед за этим, уже тотчас после Куруковского договора 70 запорожских чаек снова явились на Черном море, но, к несчастью запорожцев, выход этот был одним из самых неудачных: запорожцы были наполовину изловлены турецкими галерами и вместе с козаками доставлены в Константинополь. В отместку за новый поход козаков несколько десятков тысяч татар бросились в глубину Украйны, но под Белою Церквой были разбиты и полегли на месте. По одним указаниям, татары были здесь одни, без хана; по другим, вместе с татарами был и сам хан, и когда, по требованию польского правительства, против него вышел гетман Михаиле Дорошенко, то хан через своего посланца напомнил гетману о заключенном между татарами и, козаками мире, и Дорошенко повернул назад, а бывшие при нем запорожцы с атаманом Олифером передались на сторону хана и совместно с ним ходили войной на Польшу [5]. После этого сам Дорошенко, по просьбе изгнанного из Крыма Мухаммад-Герая, ходил с козаками в Крым против соперника Мухаммадова, Джанибек-Герая, но в этой битве потерял свою голову, которая воткнута была на стенах Кафы. Были ли в этом походе собственно запорожские или низовые козаки, неизвестно, хотя по общим соображениям трудно допустить отсутствие их в таком важном и заманчивом для них деле, как поход во внутрь самого Крыма.
Зато участие запорожцев в походе 1629 года на Константинополь не подлежит сомнению. Выплыв в это время на 300 лодках в море, под предводительством Богдана Хмельницкого, будущего гетмана, они добрались до окрестностей Царьграда, мужественно коснулись самых стен константинопольских, зажгли несколько окрестных с Константинополем селений и, окуривши их мушкетным дымом, задали султану и всем обывателям столицы «превеликий страх н смятение» [6], а потом от турецкой столицы ударились на запад, взяли и разорили гавани в Килии, Измаиле, Бальчике, Варне и Сизеболи. Против козаков вышел на 40 галерах Кеенан-паша и открыл их близ какого-то острова Монастыря, где козаки стояли со своими чайками и с добычей; но из всех трехсот чаек только восемь вступили в битву с турками и все, кроме одной, были взяты пашой и отправлены в столицу, зато все остальные избежали опасности и благополучно вернулись в Сичь.
В 1630 году, весной, запорожцы вновь выплыли на море; на этот раз против них вышел главный начальник турецкого флота, Капудан-паша; он настиг козаков под турецким городом Очаковым и разбил их на голову; трофеем его победы были 55 запорожских чаек и 800 человек козаков, отправленных победителем в Константинополь [7].
После смерти Михаила Дорошенка на Украйне оказалось два гетмана — Григорий Чорный и Тарас Трясило, из коих первый был сторонником поляков, а второй — сторонником русских. Избранный гетманом еще в Крыму, Тарас Трясило после катастрофы, случившейся с Дорошенком, вернулся в Запорожье и оттуда стал рассылать свои универсалы к украинским козакам, призывая их к себе и внушая им неповиновение Григорию Чорному. Григорий Чорный, в свою очередь, писал универсалы, в которых внушал неповиновение Тарасу Трясилу. Просидев в Запорожье около полугода, Тарас Трясило вышел оттуда с козаками на Украйну. Бывшие при нем запорожцы распустили молву, будто они идут к Чорному с покорностью. Чорный поверил пущенной ими молве, но был схвачен, доставлен к Тарасу и изрублен по частям. После этого Тарас Трясило объявил себя гетманом Украйны и предъявил требования полякам — вывести из Украйны жолнеров, уничтожить Куруковскую комиссию, ограничившую численность козацкого сословия, и выдать приверженцев Чорного.
Против Тараса выступил коронный гетман Конецпольский, выславший впереди себя отряд под начальством коронного стражника, человека-зверя и страшного развратника Самуила Лаща ни Бога не боявшегося, ни людей не стыдившегося, позорившего жен, бесчестившего девиц, немилосердно избивавшего мужчин. Само собой разумеется, что от такого предводителя народ бежал в ужасе и искал себе защиты у гетмана Тараса Трясила. С Тарасом Трясилой было несколько запорожцев, реестровых козаков и простых людей, в общем до 700 человек; вся надежда Трясила была на запорожцев и реестровых. Противники сошлись под городом Переяславом, где произошла загадочная по своим последствиям битва [8] между козаками и поляками, одинаково для той и другой стороны тяжелая: Конецпольский потерял здесь множество своих воинов, Тарас Трясило потерял много козаков и сам попался в плен полякам и был казнен ими в городе Варшаве. По словам путивльца Григория Гладкого, переяславское дело произошло так: «Гетман Конецпольский осадил козаков в Переяславе; у польских людей с черкасами в три недели бои были многие, и на тех боях черкасы поляков побивали, а на последнем бою черкасы у гетмана в обозе наряд взяли, многих поляков в обозе побили, перевозы по Днепру отняли и паромы по перевозам пожгли. После этого боя гетман Конецпольский с черкасами помирился, а приходил он на черкас за их непослушание, что они самовольством ходят под турецкие города и всем войском убили Гришку Чорного, которого он прежде дал им в гетманы. Помирясь с черкасами, Конецпольский выбрал им из них же другого гетмана, каневца Тимоху Арандаренка» [9].
Назначенный козакам гетман Арандаренко пришелся им не по нраву, и в 1631 году они выбрали на его место Ивана Петрижицкого-Кулагу и, не обращая внимания на стеснения со стороны правительства Речи Посполитой, по прежнему громили турецкие берега Черного моря.
В 1632 году в Польше умер король Сигизмунд III и собравшийся по этому поводу сейм приступил к избранию нового короля. В это время на вальный сейм явились депутаты и от козаков. Ссылаясь на то, что козаки составляют часть польского государства, депутаты потребовали от имени войска обеспечения православной веры и права голоса на выбор короля. На это требование сенат Речи Поснолитой дал такой ответ козакам, что хотя они действительно составляют часть польского государства, но такую, как волосы или ногти в теле человека: когда волосы или ногти слишком выростут, то их стригут. Так поступают и с козаками; когда их немного, то они могут служить защитой Речи Посполитой, а когда они размножатся, делаются вредными для Польши. Относительно обеспечения православной веры козацким депутатам сказали, что этот вопрос рассмотрит будущий король Польши; а относительно участия в избрании короля козакам отвечали, что на избрание короля имеет право сенат и земское собрание [10].
Таким образом козаки возвратились на Украйну и на Запорожье ни с чем, и без их участия выбран был в короли сын Сигизмунда Владислав IV. По восшествии своем на престол, Владислав IV открыл войну с Россией, и тогда для этой войны ему понадобились козаки, одинаково как украинские, так и низовые запорожские. Запорожскими козаками в это время предводительствовал некто Арлам [11], называемый у историков кошевым атаманом [12]. Запорожцы, несмотря на нанесенную им недавно обиду от поляков на сейме, вышли в помощь королю под начальством атамана Гири Каневца, но в 1633 году июня 17 дня Каневец был убит в Новгородском уезде ратными государевыми людьми, предводимыми Наумом Пушкиным [13].
Зато оставшиеся в Сичи запорожские козаки вознаградили себя тем, что, собравшись в числе нескольких сот человек под предводительством Сулимы, вышли в Черное море, из Черного проникли в Азовское, а потом снова вернулись в Черное, произвели погром турецких городов по берегам морей, потом дошли до устьев Днестра и Дуная и тут разорили Аккерман, Килию, Измаил и несколько сел и деревень [14].
Так рассказывает об этом малороссийский летописец Ригельман. Кошевой Иван Сирко в своем письме 1675 года к крымскому хану и сказатель Стефан Лукомский передают об этом походе следующее. В 1633 году гетман войска низового запорожского Сулима, севши на несколько моноксилов, вышел из Сичи по Днепру в Черное море, из Черного через Кимерийский Босфор проник в Меотическое озеро или Азовское море и взял там крепкий город Азик или Азов [15]. Нужно думать, что летописцы разумеют здесь взятие козаками лишь одного предместья города, но не самой крепости.
Пользуясь постоянными набегами козаков на турецкие владения и желая подать помощь России, искавшей союза с Турцией против Польши, турецкий султан двинул в Польшу войско под начальством Абас-паши. Однако, войну эту султан скоро окончил и окончил главным образом по вине России. Россия, испытав неудачу в борьбе с поляками под Смоленском, поспешила заключить с Речью Посполитой мир, подписанный в местечке Поляновке в 1634 году. При заключении этого мира поляки, между прочими статьями, предъявленными России, потребовали от московского царя ежегодного жалованья запорожским козакам «как им на то гpaмота дана и да самом деле в прошлых годах бывало». На это требование московские послы отвечали так: «Козакам запорожским какое жалованье и за какую службу давалось и какая у них грамота есть, — того не упомним; думаем, однако, что то могло быть, когда запорожские козаки великим государям служили и теперь, если начнут служить, то им государево жалованье по службе будет» [16]. Но разумелись ли здесь в собственном смысле запорожские козаки, или же под «запорожскими» понимались вообще украинские или городовые, определить нельзя.
Вслед за русским царем поспешил заключить мир с Польшей и турецкий султан. По этому миру турецкий султан дал обещание удерживать татар от набегов на Украйну, а польский король обязался изгнать всех козаков с днепровских островов, чтобы тем преградить им путь из Днепра в Черное море. Но в это же времся ноября 2 дня турецкий визирь доносил, что днепровские козаки, в союзе с донскими, приступали к Азову, громили его из пушек, во многих местах испортили и едва не овладели городом [17].
После заключения мира с турками, польское правительство стало изыскивать меры к тому, чтобы так или иначе парализовать действия козаков против турок и тем обезопасить свои границы от набегов мусульман. 0но начало прежде всего с того, что решило разобщить Запорожье с населением Украйны. Объявляя на собранном сейме о состоявшемся перемирия Речи Посполитой с Турцией, вельможные паны говорили, что, желая, чтобы свет знал, как поляки держат верность в отношении своих врагов, они принялись за искоренение козацкого своеволия и для этого твердо решили сделать следующее: воспретить козакам нарушать мир как на воде, так и на суше, под страхом лишения их всех вольностей и привилегий, данных им правительством Речи Посполитой; не позволять им брать ни лесных материалов, ни провизий, ни пороху, ни пуль, ничего другого, необходимого для военных экскурсий, вменить в обязанность отцам не пускать своих сыновей («молодежь городов наших») в войско запорожское, а также подвергать наказаниям всех людей шляхетского сословия, которые будут принимать, как раньше то было, участие в морских походах запорожцев или просто помогать им и делиться с ними добычей; кроме того, для действительного прекращения морских экскурсий козацких во владения царя турецкого и для соблюдения только что заключенного мира приказать инженерам осмотреть места у берегa Днепра и, где покажется удобным для коронного и польного гетманов построить замок, снабдить его, как пешим, так и конным гарнизоном и военной аммуницией, для чего немедленно ассигновать 100000 польских злотых [18].
Для возведения крепости выбрано было место на правом бepeгу Днепра против устья речки Самары, острова Князева и первого порога Кодацкого; от порога крепость названа была Кодаком. Сооружение крепости поручено было французскому инженеру Бонлану, вызванному, в качестве строителя различных крепостей, в Польшу. Крепость заложена была в присутствии гетмана Конецпольского и представляла собой вид редута бастионного укрепления, мерой кругом 900 сажен, с высокими, более 10 сажен высоты, валами и глубокими «обрезными, набитыми чесноком», рвами [19]. Командиром гарнизона в построенной крепости поставлен был французский полковник Морион. Морион оказался таким строгим начальником, что не только не пускал козаков на войну, а даже воспрещал им выплывать в реку для ловли рыбы: он держал в крепости до 20 человек козаков, казавшихся ему подозрительными, и вовсе лишил их свободы. Однако, строгость эта ни к чему не повела: в августе месяце 1635 года возвращался из морского похода названный выше Сулима с козаками и, увидя выросшую крепость; не мало дивился тому, а потом внезапно бросился на нее, польский гарнизон истребил, полковника Мормона зарезал, а крепость раскопал. Поднявшись от Кодака выше и дойдя до городов Сулима стал скликать к себе всех недовольных польским правительством и готовиться вместе с ними на борьбу с поляками, но скоро был схвачен обманным образом и отправлен в Варшаву. В Варшаве в это время находились турецкий и татарский послы, которые заявили, что в текущем 1635 году козаки уже пять раз ходили на море, а потому требовали немедленной казни над Сулимой и его четырьмя сподвижниками. И Сулима был казнен по одному указанию, посредством отсечения головы, по другому, посредством рассечения на четыре части, выставленные на четырех концах города [20].
После казни Сулимы гетманом украинских козаков оказался Василии Томиленко; при нем волнения между украинскими козаками усилились. Волнения эти шли, главным образом, от реестровых козаков, не получавших жалованья от польского правительства, настойчиво добивавшихся получить его и потом несколько раз порывавшихся уйти на Запорожье с целью предпринять поход на Черное море. Однако, эти намерения не могли состояться до тех пор; пока не открылась война у крымского хана с буджацкими татарами и пока во главе козаков не стал некто Карпо Павлюк, или Павлюга, иначе Баюн, Полурус и Гудзан, по происхождению турок. Возле Павлюка собрались выписчики и запорожцы с которыми он и отправился (в начале 1637 года) в помощь крымскому хану Батыр-Гераю против буджаков. Исход войны был и пользу хана, благодаря мужеству Павлюка и запорожцев, которые «в малом числе победили и в прах обратили многочисленного неприятеля».
В то время, когда одна часть запорожцев действовала вместе с Павлюком в Крыму, другая часть числом до 4000 человек под начальством Михаила Татаринова, не вынесши польских притеснений, решила искать счастья в чужих странах, идти к персам и помогать им в войне против турок. Двинувшись через крымские и ногайские степи по направлению к Дону, часто сражаясь на пути с татарами, запорожцы неожиданно встретились с партией донских козаков в 3000 человек. Донцы, осведомившись, куда и зачем шли запорожские козаки, предложили им свою дружбу и запасы и объявили, что всего лучше запорожцам и донцам пойти к турецкому городу Азову и овладеть этим ключем к Меотическому и Черному морям; после того можно будет взять такую добычу, какой у персиян никогда не найти. Запорожцы согласились и решили вместе с донскими козаками идти под турецкий город Азов; апреля 21 дня 1637 года в среду на другой день после Светлого Воскресенья запорожцы и донцы, в числе 4400 человек выступили в поход, намереваясь жить в Азове, если только московский царь позволит приходить в Азов всяким людям, охочим, вольным, и даст возможность привозить козакам всякие запасы. В Азове в то время было от 3000 до 4000 турецких янычар, которые смеялись над предприятием козаков. Но козаки, подойдя к Азову, тотчас врылись в землю и, работая над этим день и ночь, несмотря на постоянную стрельбу со стороны янычар, вошли в город и принудили янычар отступить в замок. Испытывая большой страх, янычары скоро сдали козакам и замок, несмотря на то, что козаки имели при себе всего лишь 4 фальконета, которыми не могли причинить серьезного повреждения замку. Взяв крепость, козаки пограбили город и после этого донцы остались в Азове, а запорожцы с добычей возвратились в Сичь [21].
Между тем, в отсутствие Павлюка на Украйне снова началось смятение, поднятое козаками по поводу неуплаты им польским правительством жалованья, а также вследствие отказа в просьбе пользоваться из казенных заводов запасами артиллерии. Сам гетман козацкий Томиленко был на стороне польского короля и приковал к пушке какого-то козака Грибовского, всех больше восстававшего против распоряжений польского правительства. Но Грибовский успел отковаться от пушки и бежать на Запорожье. На Запорожье в это время прибыл из похода на Крым Павлюк. Узнав о происшедшем на Украйне, он бросился с козаками из Сичи на Черкассы, захватил там орудия и привез их в Сичь на Микитин Рог, говоря, что им подобает быть в Сичи, а не в Черкассах [22]. Козацкий гетман Томиленко немедленно донес об этом поступке Павлюка коронному гетману Потоцкому и вместе с тем послал козака к Павлюку с требованием возвратить взятые им орудия и покориться королю. На это требование Павлюк отвечал полным отказом. Июня 16 дня Павлюк написал письмо Томиленку и в этом письме объявил, что, как мертвого из гроба не возвращают, так и он не возвратит взятых им орудий в Черкассах. Напротив того, он считает бесчестием держать козацкую армату в другом месте, кроме Запорожья, где предки козаков прославились своими подвигами, и потому пригласил всех реестровых забрать орудия и, покинув города, идти на Запорожье [23]. Тогда к Павлюку повалили на Сичь все недовольные порядками польского правительства, а приверженцы польской стороны, реестровые козаки, упрекая своего гетмана Василия Томиленка в послаблении своеволию черни, низложили его с гетманства и вместо него выбрали гетманом Савву Кононовича, родом великоросса.
Новый гетман начал действовать в духе польского правительства и стал уговаривать восставших прекратить волнение. Узнав об этом перевороте, Павлюк немедленно вышел из Сичи и, остановившись кошем у Крылова, отправил от себя отряд козаков в Переяслав, где находился Савва Кононович. Савва Кононович был внезапно схвачен, привезен в Крылов и тут, вместе с несколькими старшинами, расстрелян, а вместо него гетманом был объявлен Карпо Павлюк.
Выбранный в гетманы украинских козаков Павлюк октября 11 дня 1637 г. написал универсал всему украинскому козачеству, мещанству и поспольству, призывая всех против «неприятелей народа русского христианского и древней греческой веры», а сам, оставив вместо себя на Украйне Карпа Скидана, ушел в Сичь, где оставался до тех пор, пока не возбудил неудовольствия со стороны украинцев. Находясь в Сичи, Павлюк завел сношение с крымским ханом, у которого просил помощи против поляков. Но хан не только не дал помощи Павлюку, а даже известил о затеянном им деле польского короля. Тогда Павлюку ничего не оставалось делать, как выйти из Запорожья на Украйну. И он вышел; при нем были и запорожские козаки. Но сколько их было и кто именно из запорожцев пошел с Павлюком, — источники не говорят. Нужно думать, что запорожцы вместе с Павлюком были и под Кумейками (декабря 6 дня), и под Боровицей (декабря 20 дня), хотя и на этот счет точных указаний не имеется. Под Боровицей Павлюк выдан был козаками полякам и в феврале месяце следующего 1638 года казнен в Варшаве посредством отсечения головы, а вместо него козацким гетманом объявлен был Ильяш Караимович. Сторонники казненного, Скидан и Чечуга, успели спастись бегством в Запорожье. Украинские козаки, вынужденные подписать под Боровицей условия, продиктованные им поляками, между прочим, обязались, по первому требованию гетманов коронных и комиссаров, идти походом на Низ, сжечь там все челны и вывести оттуда всю лишнюю чернь, назначенную в виде стражи для охраны польских пределов против татар [24]. Это обещание принято было поляками с особенной охотой, и когда потом в феврале месяце собрался сейм в Варшаве, то на нем относительно Запорожья постановлены были, кроме того, следующие меры:
Правительство Речи Посполитой, в виду предупреждения морских походов со стороны запорожцев и постоянного ими возмущении украинского населения. должно завладеть всем Запорожьем и поставить там постоянную сторожу.
Реестровые козаки, в числе двух полков, должны стоять на Запорожье и оберегать Ниэ от чужих и своих, т. е. татарам не дозволять переправляться через Днепр и вторгаться, во владение Речи Посполитой, своевольным людям запрещать спускаться из городов на Низ, составлять на Низу ополчение и возвращаться для бунтов на Украину: «Назначенные полки с полковником своим должны ходить на Запорожье попеременно, для оберегания тех мест и для запрещения татарам переходить через Днепр, а также для предостережения, чтобы своеволие не укрывалось на островах и реках (Низа) и не предпринимало оттуда никаких экскурсий на море, исключая тех козаков, которые будут в полках, ни один козак (городовой) без паспорта комиссара не должен ходить на Запорожье, и если бы такой был пойман казацким губернатором, то он должен быть казнен смертью» [25].
Эти постановления подписаны были королем Владиславом IV, тем самым который, очутившись в безвыходном положении в московском государстве, взывал о помощи к козакам и был ими спасен, а потом вторично выручен был из беды гетманом Сагайдачным под турецкой крепостью Хотином. Впрочем, к решительным мерам против козаков побуждали польского короля как турецкий султан, так и крымский хан. Султан требовал непременно свести козаков с днепровских островов, в противном случае грозил в прах обратить провинции и волости Речи Посполитой. Крымский хан, извещая короля о том, что козаки вновь собираются на днепровских островах с целью нападения на татар, советовал ему, для полного согласия и дружбы с татарами, истребить всех своевольников и для этого предлагал королю даже собственное войско. Но как ни, были возмущены поляки своеволием козаков, все же не могли решиться на крайние меры против них понимая, что, с уничтожением козаков Польша будет открыта для нападений со стороны мусульман, поляки хотели, только прибрать к рукам Запорожье и владеть им по-собственному усмотрению.
После окончания сейма отправлены были в Запорожье два украинских полка, Чириринский и Белоцерковский, с полковником Мелецким, которому приказано было сперва выгнать оттуда всех украинских беглецов, а потом расположиться до вовой смены в козацких вольностях в качестве сторожевых полков. Мелецкий прибыл в Запорожье в половине месяца марта 1638 года и, остановившись на границе козацких вольностей, послал к эапорожцам своих козаков объявить им известие о королевской милости и требование сейма о выдаче Скидана и Чечуги. Но запорожцы на требование польского полковника отвечали тем, что заковали присланных к ним посланцев, и оставили на берегу Днепра какое-то «очень неутешительного содержания письмо». Мелецкий хотел было действовать против запорожцев оружием, но, увидя, что это опасно для его жизни, вследствие побега реестровых козаков в Сичь, решил покинуть Запорожье и поскорее вернуться в польские владения Украйны.
Тогда в Запорожье объявились два сотрудника казненного Павлюка, Дмитро Томашевич Гуня и Острянин или, по козацкому произношению, Остряныця, родом полтавец. Первый принял на себя звание казацкого гетмана в апреле 1638 года и, пылая местью за замученного поляками отца, выступил ярым врагом Речи Посполитой. Второй, проявивший свое мужество и распорядительность еще под Кумейками, выходя вместе с Гуней против поляков, решил сперва заручиться союзом с крымскими татарами и донскими козаками, для чего и отправил к ним посланцев из Запорожья. Не дождавшись ответа, Остряныця оставил Запорожье и поднялся с войском, частью севшим в лодки, частью двинувшимся сухопутьем вдоль Днепра на Украйну. С ним был и Карпо Скидан, находившийся все время после боровицкой битвы в Запорожье. Были ли в этом войске и запорожцы, и если были, то сколько именно и под чьим начальством они шли, неизвестно. Во всяком случае, Остряныця от Сичи поднялся к Кременчугу и мая 5 дня был у города Голтвы, где нанес большое поражение полякам и принудил их отступить от Голтвы с большими потерями, в чем сознается и польский хронист того времени Симон Окольский. В это время Остряныця получил известие, что к нему подходит несколько полков донских козаков. Побившись с поляками под Лубнами, Остряныця взял путь на Лохвицу и Миргород, откуда вернулся к Лукомлю, на 25 верст ниже Дубен, а потом, покинув Лукомль, стал на речке Слепороде между Яблоновым и Лубнами. Простояв без всякого действия несколько времени на Слепороде, Остряныця мая 27 дня опять ушел к Лукомлю, где пробыл до 14 июня. Тут он узнал о прибытии к гетману Потоцкому князя Иеремии Вишневецкого и потому от Лукомля направился к Жовнину. После отступления от Лубен Остряныци к этому городу прибыл передовой отряд донских Козаков в 500 человек под начальством козака Путивльца и его сподручников Мурки и Репки; на этот отряд донцов напали поляки и истребили его, несмотря на добровольную сдачу донцов с условием дарования им жизни. Под Жовнином Остряныця весь день бился с поляками, но потом, стесненный ими, оставил козацкий лагерь и тайно бежал в московские земли. Тогда козацким гетманом объявлен был Дмитро Томашевич Гуня.
Гуня стоял под Жовнином с 15 по 20 июня и выдержал здесь упорный штурм от Вишневецкого, но под конец оставил Жовнии и спустился к устью речки Старицы, впадающей в Днепр. У устья старицы Гуня просидел до 5 августа, то сражаясь с поляками, то вступая с ними в мирные переговоры; августа 5 дня, приняв в свой обоз полковника Фидоненка с подкреплением и продовольствием, а вместе с этим выдержав жестокий штурм от поляков, Гуня внезапно исчез из козацкого лагеря и потом очутился в московской земле.
Принимали ли участие во всех этих походах Гуни запорожские козаки, документально неизвестно, хотя трудно допустить, чтобы низовые рыцари оставались равнодушными зрителями там, где дело касалось православной веры и козацких вольностей.
Результатом всех походов Остряныци и Гуни было лишение украинских козаков прежних прав, какими они пользовались до этого времени, в особенности права выбора собственных старшин, и распоряжение о назначении новых старшин шляхетского происхождения. Повеление об этом объявлено было декабря 4 дня 1638 года в урочище Масловом Броде и повело за собой ряд бедствий для всей Украйны.
Для запорожцев походы Гуни и Остряныци имели те последствия, что поляки вновь решили разобщить их с украинцами посредством сооружения крепости Кодака на прежнем его месте, против Кодацкого порога и устья реки Самары. Крепость по-прежнему возводилась инженером Бопланом, но на этот раз под непосредственным надзором коронного гетмана Конецпольского. Конецпольский отправился на место крепости с 4000 солдат и оставался там в течении целого месяца 1638 года до окончания работ. Когда крепость была окончена, то гетман, осматривая ее, лукаво спросил у бывшего при нем чигиринского сотника: «Каков вам кажется Кодак?»—»Manu facta manu distruo»— т. е. «что руками создается, то руками и разрушается» — ответил гетману не менее лукаво чигиринский сотник Богдан Хмельницкий [26], и слова его не прошли, как увидим ниже, даром.
Построение крепости Кодака не удержало запорожских козаков от привычных походов в турецко-татарские земли. На этот раз запорожцы вышли в море в качестве союзников донских козаков; донские же козаки вызваны были к походу по грамоте царя Михаила Федоровича. Апреля 22 дня 1638 года царь Михаил Федорович извещал донцов, что крымцы под начальством царевича Сафат-Герая, мстя Москве за Азовское взятье, приходили на московское государство, ко многим городам приступали, много сел и деревень пожгли, много людей побили и в полон побрали. Возвратись же назад из набега, крымцы вновь собрались в какой-то поход, содержа это в большой тайне. Обеспокоенный этим, московский царь наказал донцам всеми мерами наблюдать за действиями татар, войти в сношение с запорожскими козаками и пригласить их стать заодно с донцами против крымских и ногайских воинских людей, чтобы в московские украйны их не пропустить и тем помочь московскому государству чинить [27].
Нужно думать, что вследствие этой грамоты и состоялся поход донских и запорожских козаков в 1638 году. Они собрались в числе 1700 человек и, сев на 153 чайки, выплыли в Черное море. Но этот поход окончился полной неудачей для козаков: турецкий султан Мурад IV послал против них пашу Капудан-Раджаба, который нанес им решительное поражение. Несмотря на это, оправившись от поражения, козаки занялись осадой Багдада, но тут снова потерпели поражение. Против них вышел сам киайя, т. е. начальник арсенала Пиале-ага с наместником или беглер-беком («князь князей») города Кафы [28], и захватил некоторую часть их флота, вместе с атаманом, в свои руки. Другая часть козацкой флотилии спаслась в дельту реки Кубани, но тут у мыса Чука была окружена морскими и сухопутными силами татар и турок, пришедшими из Керчи, Очакова и Крыма, и потеряла 500 человек товарищей и 5 чаек, после чего поднялась еще выше по речке Кубани, спасаясь от мусульман. Но мусульмане, сев на отнятые у козаков лодки, снова бросились вслед за ними и сцепились в самой реке при Адахуне, большую часть из них убили, 250 человек и 30 чаек с собой взяли и в Царьград отправили. Мусульмане боролись с козаками в течение семи дней и под конец успели прогнать их от города Азова, куда они вместе с донцами и простирали свои взоры [29].
Не довольствуясь таким успехом, султан Мурад IV отправил из Константинополя Пнале-агу в устье днепровского лимана, к острову Тендре, где стояли 10 козацких чаек с турецкой добычей и пленными женщинами и детьми. Пиале внезапно напал на козацкие чайки, захватил их в свои руки и отправил в столицу, а женщин и детей выпустил на свободу [30].
Разгромив запорожцев на море, турки стали претендовать и на обладание всеми вольностями их в самом Запорожье. Так, в 1640 году февраля 15-го дня, наместник киевского митрополита Петра Могилы, старец Игнатий, при расспросе в польском приказе в Москве показал, что в этом году крымские и ногайские татары, вместе с черкесскими людьми, приходили, в числе 70000 человек, на литовскую зегллю и взяли в плен 200000 всякого звания христиан, кроме побитых людей до смерти, старых, неспособных к работам людей. «А зачалась та татарская война въ Литовской землЪ за то, что гетманъ Конецпольскій поставилъ надъ ДнЪпромъ на первомъ порогЪ его городокъ Кодакъ и о томъ турскій салтанъ присылалъ выговаривать Конецпольскому, чтобъ онъ того городка не ставилъ, потому что-де та земля его, турская, а не литовская; и гетманъ-де ему въ томъ отказалъ съ безчестиемъ; и турскому-де салтану то стало досадно, что его гетманъ обезчестилъ и городокъ поставилъ на границъ, и за то наслалъ на Литовскую землю татаръ войною тайнымъ обычаемъ» [31].
В 1641 году запорожские козаки, как можно догадываться на основании указания Эвлия-эфенди и постоянной связи Запорожья с Доном ходили на помощь донцам к городу Азову против татар и турок, действовавших под начальством Дели-Хусайна паши. Те и другие казаки показали здесь чудеса храбрости и несмотря на огромные полчища своих противников (от 100000 до 240000) и на превосходство их положения, заставили отступить их от Азова [32].
Впрочем, видимо, запорожцы после страшного разгрома их на Черном море и на речке Кубани на время прекратили свои выходы В Черное море. По крайней мере, о последующих предприятиях их против турок известий никаких не имеется. Зато с этого времени следы их действий обнаруживаются в другом месте. Так, в 1643 году запорожские черкасы напали на речке Торе на турецких посланников, шедших из Москвы в Крым и разгромили их; пойманный при этом один из низовых козаков свернул вину на какого-то старца Святогорского монастыря [33], который, будто бы, подвел к тому запорожских черкас, но московские послы, бывшие в это время в Константинополе отрицали это: «Говорил он (козак) про Святогорского старца, избывая смерти, покрывая свое воровство и желая поссорить великих государей» [34].
Пассивную роль играли запорожские козаки и в 1644 году во время похода коронного гетмана Станислава Конецпольского против татар. Этот поход предпринят был поляками в отомщение за набег татар в Заднепровье, сделанный ими и 1643 году. Собрав большое войско, Конецпольский отправил вперёд себя воеводу Станислава Любомирского к Местечку Ставищам для наблюдения за татарами. В свою очередь Любомирский, прибыв в Ставища, отправил от себя часть войска под начальством князя Иеремии Вишневецкого к Днепру, в местечко Мошны и приказал ему строго следить за движениями неприятелей на обоих берегах реки. Татары шли под начальством Тугай-бея, Муртазы-аги и Умар-ати, пользовавшихся репутацией в Крыму самых храбрых и дельных воинов; последний, кроме того, известен был как лучший калауз, т. е. проводник войска, отлично знавший географическое расположение польско-украинских областей. Января 3 дня татары заняли переправу через Днепр у Тавани, объявив, что они идут не с тем, чтобы воевать против Польши, а с тем, чтобы вернуть свои стада, угнанные козаками. Гетман, узнавал о всех движениях татар от беглых запорожских пленников, а также от чигиринского полковника, находившегося с полком в Запорожье, и от пана Забужского, отправленного туда же для разведок. Они сообщили гетману, что татары, не могши переправиться через Днепр у Тавани, вследствие обмерзлых берегов реки, безуспешно пытались сделать это у Каирской и Носоковской neреправ, а потом поднялись вверх до Кичкаса. Тогда Вишневецкий передвинулся в Корсунь, а гетман из Бара спустился к Ставищам. Здесь получено было известие, что орда, выждав два дни у Кичкаса, пока не окреп лед, переправилась с левого берега Днепра на правый и двинулась к Желтым Водам, от Желтых Вод пошла через верховье речки Саксагани, через речки Ингулец, Ингул и Высь. Тогда все польское войско сошлось у Ахматова на речке Тикыче и здесь 30 января 1644 года произошла битва между поляками и татарами. Битва окончилась для татар весьма печально: они были сломлены и бежали к Синим Водам, а оттуда частью к Днепру, частью к Очакову, а частью в буджацкие степи. Между поляками во время этой битвы находились и козаки, но их было всего лишь 400 человек и они поставлены были сзади всего войска [35].
Оставив свои набеги на Черное уоре, запорожские козаки принуждены были прекратить и свои сношения с Украйной: на юге их зорко стерегли турки, а на севере зя ними бдительно следили поляки, засевшие в крепости Кодаке, а также и в самой Сичи, куда посылалась особая залога, т.е. гарнизон, частью из реестровых козаков, а частью и из поляков, находившихся под начальством особых офицеров. Сдавленные с обеих стороя, запорожцы не теряли, однако, надежды на то, чтобы вноэь выскочнть в широкое море и в угнетаемую панством и унией Украйну. Такой случай представился им в 1647 году, когда, на историческую сцену Украйны выступил знаменитый гетман Зинавий Богдан Хмельницкий.

Примечания:

  1. По определению св. В. Никифорова это было в посаде Крюкове, на правом берегу Днепра, против города Кременчуга: Киевская старина, 1885, апрель, 772.
  2. Подробности всего куруковского дела касаются собственно истории городовых, а не запорожских козаков.
  3. Киевская старина, 1889, октябрь, 52—62: Дневник комиссии против войска запорожского; Костомаров, I, 78,79; Соловьев, История России, Москва, 1879, X, 90,91.
  4. Костомаров, I, 80,81; Соловьев, История России, X, 93.
  5. Latopisiec Jerlicza, Warszawa, 1853, I, 35; Костомаров, Богдан Хмельницкий, I, 83,79; Соловьев, История России, X, 95.
  6. Величко, Летопись, Киев, 1851, II, 380.
  7. Hammer, Geschichte des osmanischen Reichs, Pest, 1827, V, 128; тоже Histoire de 1’empire ottoman., t. X — XI; Костомаров, Богдан Хмельницкий, I, 85.
  8. Козаки берут верх над поляками, но во всем уступают им.
  9. Соловьев, История России, Москва, 1888, X, 94; Костомаров, Богдан Хмельницкий, Спб., 1884, I, 85.
  10. Шмидт, История польского народа, Спб., 1866, II, 218.
  11. Бантыш-Каменский, История Малой России, Москва, 1842, I, 185.
  12. Маркевич, История Малороссии, Москва, 1842, I, 131.
  13. Соловьев, История России, Москва, X, 94—102; XI, 102.
  14. Ригельман, Летопись, Москва, 1847, I, 41.
  15. Величко, Летопись, Киев, II, 381, IV, 180.
  16. Соловьев, История России, Москва, 1885, IX, 213; Костомаров, Богдан Хмельницкий, I. 117.
  17. Соловьев, История России, Москва, 1859. IX, 291.
  18. Volumena legum. С.-Петербург, 1860, III, 403.
  19. Боплан, Описание Украйны, Спб., 1832, 19; Акты южной и западной России, XI, 14; Эварницкий, Запорожье, Спб., 1888, I, 112.
  20. Львовская летопись, Журн. мин. нар. просв., 1838, апр.; Костомаров, Богдан Хмельницкий, I, 123; Тератургима Кальнофойского, Киев, 1638, 271.
  21. Соловьев, История России, Москва. 1859, IX, 293; Арцыбашев, I, 1. прим. 499; Величко, IV, 181,182.
  22. Сичь на Микитином Роге возникла, по сказанию Дзевовича, в одно время с построением Кодака и основана неким Федором Линчаем: Срезневский, Украинская старина, Харьков, 1835. 117.
  23. Костомаров, Богдан Хмельницкий, I, 132.
  24. Костомаров, Богдан Хмельницкий, Спб., 1884, I, 152.
  25. Volumena legum, Спб., 1860, III, 440.
  26. Боплан, Описание Украйны, Спб., 1832, 21.
  27. Акты истории войска донского, Новочеркасск, 1891, 20—24.
  28. Записки одесского общества истории и древностей, VIII. 168,172; Hammer, Geschichte des osmanischen Reichs, Pest, 1827, V, 269—270.
  29. Записки одесского общества истории и древностей, VIII, 168, 172; Hammer, Geschichte des osmanischen Reichs, Pest, 1827, V, 269—270.
  30. Hammer, Geschichte des osmanischen Reichs, V, 269—270.
  31. Акты южной и западной России, III, 33.
  32. Записки одесского общества истории и древностей, VIII, 163,164,165.
  33. Теперешней Харьковской губернии, Изюмского уезда.
  34. Соловьев, История России, Москва, 1859, IX, 306.
  35. Дневник Освецима: Киевская старина, 1882, январь, 139—146.


Hosting Ukraine Проверка тиц